Агунда Кулаева: «В опере протекциям места нет»

Сегодня она поет в Берлине Прециозиллу, завтра — Кармен в Токио. На ее счету все главные партии меццо-сопрано из репертуара Большого театра, ее время расписано надолго вперед. Но понятие «оперная дива» Агунда Кулаева считает устаревшим: «Сегодня много хороших певцов».

Агунда, дочь Елкана

 

— Вы родились в семье музыкантов. А что пели у вас дома в праздники?

— Мои папа и мама, Елкан Владимирович и Ирина Борисовна, — оперные певцы. Конечно, на праздники всегда приходили друзья и коллеги родителей, и папа пел песни из кинофильмов, подыгрывая себе на домашнем пианино. А для меня подбирал аккомпанемент к детским песенкам из мультфильмов. Мне кажется, что мелодии из мультиков я узнавала раньше, чем смотрела их.

— Какое у вас главное детское воспоминание?

— Бесспорно, папа. У меня был уникальный папа — добрый, красивый, талантливый. В детстве мне казалось, что он умеет играть на всех музыкальных инструментах! Папа играл по меньшей мере на четырех: аккордеон, гитара, фортепиано, осетинская гармошка. А еще писал музыку всех жанров — от симфонической до эстрадной, пел на трех языках: осетинском, русском, итальянском! Я планирую выпустить сборник написанных им песен.

Папы уже давно нет, но он до сих пор мой самый главный советчик. Если передо мной стоит неочевидный выбор, я сразу думаю: а что папа сказал бы на это? Я еще училась в школе, и он как-то сказал мне: «Никогда не подписывай бумагу, направленную против другого. Человек не может быть абсолютно виноватым, у него всегда есть какие-то обстоятельства. И скорее всего, тебе будет стыдно за то, что ты сделала».

И знаете: недавно была ситуация, когда собирали подписи, чтобы уволить человека, который никому не нравится и который откровенно вредит рабочему процессу. Но папа сказал мне этого не делать!

— Как ваши дети относятся к тому, что их папа и мама — известные и популярные люди?

— Мы с мужем (тенор Алексей Татаринцев, — Ред.) в каком-то смысле скопировали семью моих родителей: у нас трое детей и много музыки в доме. Что касается отношения детей к нашей работе и славе — они привыкли к тому, что папа и мама часто мелькают в телевизоре и их постоянно узнают на улице.

— Как думаете, ваших детей может увлечь оперное искусство?

— Этого я, конечно, знать не могу. Со старшей дочкой Виолеттой мы пели дома дуэт Прилепы и Миловзора, когда она была еще совсем маленькой. Сейчас она поступила в музыкальную школу на отделение «Музыкальный театр» и занимается вокалом профессионально. А еще у нее есть представление о том, что опера — это тяжелый труд. Она принимала участие в постановке «Пиковой дамы» Юрия Александрова, играла там призрак юной графини; а еще в «Кае и Герде» — спектакль шел иногда два раза в день!

— Вы назвали своих дочерей в честь героинь опер «Травиата» и «Бал-маскарад»?

— Это вопрос, который задают нам буквально все, кто имеет представление об опере. Но нет. Девочек наших действительно зовут Виолетта и Амелия, но мы назвали их так по совершенно другой причине. У нас интернациональная семья, и мы хотели назвать своих детей нейтрально — чтобы ни русская, ни осетинская половина не обиделась. А сыну вообще дали древнееврейское имя Даниил.

Лицом к залу, а не спиной к нему

 

— Вы к своей профессии пришли не сразу — учились на дирижера в родном Владикавказе и Ростове.

— Я поступила во Владикавказское училище искусств имени В. Гергиева на дирижерско-хоровое отделение. Можно сказать, что я выбрала это отделение из чувства протеста: не хотела становиться пятым вокалистом в семье. Но со второго курса начала учиться и на вокальном отделении: на этом настаивала педагог Долорес Билаонова, сама прекрасная певица и друг моих родителей.

Затем я училась на дирижерском факультете Ростовской консерватории. И вот именно тогда прозвучала в мой адрес фраза: «Эта девочка должна стоять лицом к залу, а не спиной». И я благодарна своему педагогу Елене Клиничевой, которая просто поставила меня перед фактом: либо дирижерская аспирантура, либо бесплатное обучение вокалу! Я сомневалась, не зная, что выбрать.

— Может ли так случиться, что вы вернетесь к своему первому образованию — дирижерскому?

— Я вполне вижу себя в этой роли. Петь до глубокой старости я не планирую: знаю, увы, как нелепо звучат некоторые известные певицы, которые решили не уходить со сцены вообще. Голос, к сожалению, исчерпаем, как и любой ресурс. А еще я хочу преподавать, у меня есть своя система постановки и раскрытия голоса, которая базируется на том, что мне дали мои учителя, и на моем личном опыте. Думаю, это будет моя собственная школа.

— Вы меццо-сопрано, и это, конечно, не очень много главных партий. Самая известная — Кармен. Но вы пели, например, партию Эболи в «Доне Карлосе», Лизы в фильме Павла Лунгина «Дама пик». Существуют ли «универсальные» голоса? Мария Каллас пела все — от контральто до колоратуры.

— Да, Эболи — это не меццо, как задумывал автор, а, скорее, драматическое сопрано. И мой диапазон позволяет петь и некоторые сопрановые партии. Сейчас в Берлине я пою Прециозиллу в «Силе судьбе» — это постоянные «всплески» голоса до «си» второй октавы на формате (увеличение длительности звука. — Ред.) на высоких нотах! Но я не верю в «универсальность» голоса. Если петь все подряд постоянно — это неоправданный расход голосового ресурса.

— Есть «вердиевские» певицы, есть «вагнеровские», есть те, кто хорош в русской классике. А вы какая?

— Наиболее исполняемым композитором для меня остается Джузеппе Верди. Хотя если бы Джакомо Пуччини писал партии для меццо… Но у него такая только одна — цыганка Тиграна в опере «Эдгар», а ее так редко ставят! Однажды мне представилась возможность спеть Тиграну, но я была на восьмом месяце беременности. Такие вот упущенные возможности. Впрочем, со мной это часто происходит.

— От чего зависит, хорошо или не очень ты спел? Все ли партии в этом плане одинаковые?

— Есть такие сложные партии, которые невозможно спеть без предварительной подготовки. Нужно хорошо выспаться, нужна определенная диета, и ты должен быть абсолютно здоровым. А некоторые я могу петь в любом состоянии, даже сойдя с трапа самолета. Например, Любашу в «Царской невесте». Недавно я пела Любашу в Большом театре, трансляция на канал «Меццо». Всю неделю до этого я провела в больнице с ребенком, у которого было обезвоживание. На запись я пришла уставшая, с синяками под глазами, но спела довольно качественно.

— Думаю, что Кармен вы тоже споете в любом состоянии, эта партия — практически ваша визитная карточка.

— В какой-то момент я разлюбила исполнять «Кармен». Последняя моя постановка в Большом лично для меня вообще была конфликтной: Кармен там практически положительный персонаж, а Микаэла выглядит более импульсивной и страстной, чем главная героиня. Возможно, я еще не встретила своего режиссера, который помог бы раскрыть все краски и оттенки этого образа.

«Оперные страсти — в прошлом»

 

— Как вы учите новые партии? Слушаете записи старых мастеров?

— Нет, сейчас нужны современные традиции в пении. Когда я разучиваю новую партию, я просто слушаю все подряд на YouTube. И хорошее исполнение, и неудачное, чтобы понять, как петь не надо. Что-то обязательно беру на заметку, от чего-то отказываюсь. Иногда из этого получается что-то свое.

— Вы долго шли к главной оперной сцене страны. И сегодня в вашем послужном, скажем так, списке уже почти все первые партии для меццо-сопрано, какие есть в репертуаре Большого: Любаша, Кончаковна, Марина Мнишек, Эболи, Полина, Кармен. Как вам в Большом театре живется?

— Когда я слышу: «Вы долго шли к Большому театру», мне всегда хочется возразить: «Я сама к нему не шла!» И даже была где-то против этой работы. Я очень боялась. Во-первых, Большой — это сияющая вершина, которой ты обязан соответствовать. Во-вторых, я боялась той атмосферы, которой пугают всех молодых певиц.

Но мне повезло. У нас чудесные отношения в труппе, мы всегда желаем друг другу удачи перед выходом на сцену. Наверное, когда-то все эти страсти с иголками в костюмах и клеем в обуви действительно происходили, но сейчас другое время. Сейчас работают бесконечные прослушивания, а не протекции. Меня берут не на все партии, и я не смогла своего ребенка в хор Большого устроить. Мне сказали: да, голос есть, а мест в хоре нет. Протекциям просто нет места.

— Вы много лет проработали в «Новой Опере», известной своими смелыми и необычными постановками классических оперных сюжетов. А где вам комфортнее — в новаторских сценах или в строгой классике?

— Не скрою, мне ближе строгая классика. И тут мне повезло. У меня есть постоянная, такая «живая» мечта — петь на сцене Арена-ди-Верона. И один раз она осуществилась — я пела Кармен в постановке Франко Дзефирелли. Это грандиозная постановка, в которой задействовано больше ста человек, на сцене не просто поют и танцуют, там проживают сюжет! Из зрительного зала все это невообразимо грандиозное действие — с ослами, козами, собаками и лошадьми — смотрится как кинофильм.

К сожалению, мой спектакль совпал с датой последнего спектакля этой постановки. За много лет там все так обветшало, что постановку решили снять! Но для меня это был счастливый опыт, и я бы хотела вернуться на эту сцену.

«Кулаевой можно»

 

— Вы после спектакля как восстанавливаетесь?

— Я шопоголик. Я так отдыхаю. А еще люблю бродить нетуристическими маршрутами. В Венеции подруга повела меня в спальные районы города, и это было гораздо интереснее, чем кататься на гондоле! Запахи, звуки, тут развешено белье, там окна-двери нараспашку. У них все открыто, как в наших осетинских деревенских домах.

— Расскажите о сценических костюмах — вам их кто подбирает?

— В оперных постановках, конечно, костюмы придумывают художники по костюму. Вот для Эболи у меня потрясающее платье — и ткань, и крой. Даже наколенники предусмотрены: я там в некоторых сценах падаю на колени. А для концертов платья выбираю сама, у меня есть любимые дизайнеры. Тут, конечно, все от вкуса и смелости зависит. В этом смысле Анна Нетребко — настоящий новатор, я всегда восхищаюсь ее нарядами.

— У вас есть своя собственная «костюмная» история с красным платьем. Расскажите ее и нам, пожалуйста.

— Эта история уже почти легенда. Я тогда училась в центре Галины Вишневской. Галина Павловна всегда требовала, чтобы на репетиции мы надевали костюмы, чтобы понять, как они сочетаются между собой. А у меня платья не было, я его взяла напрокат. Красивое красное платье от Славы Зайцева. Иду по коридору и понимаю, что на меня все смотрят как-то странно. Оказывается, когда-то в одной из постановок Тамаре Синявской сшили красное платье, а Вишневской — фиолетовое. А Галина Павловна потребовала красное платье для себя! И потом уже никто в ее присутствии красного не носил. А я этого не знала. Но Галина Павловна сказала: «Ничего. Кулаевой можно».

— У вас есть опыт участия в кино, вы пели графиню за Ксению Раппопорт в фильме Павла Лунгина «Дама пик». Хотели бы еще повторить этот опыт?

— Еще раньше я снялась в сериале «След. Федеральная экспертная служба» в роли гадалки Варвары. Вообще, кино мне интересно. Я бы сыграла какую-нибудь недобрую женщину. Думаю, что у меня хорошо получится.

— Дома вы слушаете музыку или, как и многие музыканты, предпочитаете тишину?

— Я очень люблю тишину. Хотя в нашем доме это понятие весьма относительное: у меня же дети! Мы вместе с ними слушаем всякие молодежные хиты, такие, от которых стены дрожат. Вот недавно узнала, что певец Матранг, с которым меня дети познакомили, — мой земляк! (поет) Медузааа!

Опрос

Есть ли польза от субботников?
Загрузка ... Загрузка ...
Архив
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
18192021222324
252627282930 
       
    123
25262728   
       
   1234
262728    
       
  12345
2728     
       
 123456
78910111213
282930    
       
   1234
       
  12345
27282930   
       
      1
3031     
29      
       
     12
3456789
10111213141516
31      
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
       
Комментарии для сайта Cackle