Брошены и забыты: в чем нуждается Беслан спустя 15 лет после трагедии

15 лет назад, 1 сентября, Света ушла в школу, а потом вдруг вернулась домой: «Мам, пойдем со мной на линейку». Они жили вдвоем, и Марина всегда была рядом с дочерью. Но в тот день ей нужно было идти на курсы, которые она уже оплатила. И она не смогла пойти в школу. Уходя, Света перекрестила ее. Больше они не встретились.

У Марины в глазах слезы. Прошло 15 лет, а память об этом прощании жива. Сколько раз мать винила себя за то, что не пошла в тот день в школу? Тысячи.

Марина решила помогать другим. После гибели Светы она усыновила мальчика. Сейчас он уже подросток.

В августе я приехала в Беслан вместе с подростками из детского лагеря, который проводился в горах Осетии. Они хотели увидеть бесланскую школу. Марина согласилась прийти к ним и рассказать о тех трех днях.

Мы стоим во дворе школы. Она показывает на дома, стоящие по Школьному переулку. 37, 39, 41. В этих дворах 15 лет назад перестал звучать детский смех. Только в эти три дома из школы №1 не вернулись 37 детей.

Мы заходим в спортивный зал, где в духоте и тесноте боевики держали заложников. Сейчас здесь просторно, светло. Подростки, вдруг притихшие, проходят вдоль стен, разглядывают фотографии детей и взрослых, ставших жертвами теракта. Ко мне подходит девочка-подросток и тихо спрашивает: «А где дочь Марины? Покажите».

Я веду ее к той стене, откуда с фотографии на нас смотрит лицо Светы. Света улыбается. Девочка рядом со мной плачет.

Потом она подходит к Марине и обнимает ее.

Марина много лет вместе с женщинами из комитета «Матери Беслана» помогает пострадавшим. Благодаря ей самые отчаявшиеся нашли надежду. Кто-то нашел себя в общественной работе комитета бесланских матерей, кто-то стал ходить в церковь, кого-то просто нужно выслушать, и для этого можно прийти в комитет. Но всем им, пережившим теракт, нужна помощь.

Два года назад Марине приснилась дочь, она была в каком-то очень хорошем и светлом месте. Марина тогда поняла, что пора отпустить Свету. Но тревога не уходит.

«Я стала очень тревожной. Я боюсь выйти из дома и оставить сына одного. Боюсь отпускать его в школу. Мне надо с этим что-то делать».

В Беслане нет психологов, работающих с травмой. Их вообще в стране мало. Но все, кто есть, должны были работать с жителями Беслана. Этого не произошло.

В стране нет федеральной программы помощи жертвам терактов.

Если бы такая программа была, все дети и взрослые, пережившие теракты, могли бы пожизненно и без очереди получать любую медицинскую, реабилитационную, психологическую помощь. Они могли бы ездить в детские лагеря и санатории, узнавать новые культуры и края, видеть большой и прекрасный мир, и все это помогло бы им жить дальше. Потому что реабилитация — это не только лечение.

Но такой программы нет. Одна из бывших заложниц живет в доме престарелых. Она была в школе вместе с тремя своими детьми. Дети выжили, мать была ранена и не смогла больше ходить. Никакой реабилитации не было. 15 лет за ней ухаживали родные, но недавно она решила уйти в казенное учреждение, потому что не хочет осложнять жизнь близким. Никто этой семье не помог. А достаточно было одной сиделки.

Другая заложница, взрослая уже девушка, тяжело раненная 3 сентября 2004-го года, каждый год ждет реабилитации в Германии, как чуда.

В России людей с такими поражениями мозга не реабилитируют. А в Германии девушку научили есть, ходить, разговаривать. Ее жизнь стала качественно другой.

Но каждый год родные вынуждены собирать помощь с миру по нитке, чтобы вывезти девушку на реабилитацию.

Еще одна бывшая заложница Марина, раненная в позвоночник, в первые годы после теракта имела шанс встать на ноги и даже чувствовала пальцы на ноге, но из-за отсутствия реабилитации даже этот эффект сошел на нет. 15 лет за Мариной ухаживает мама-пенсионер, которая тоже была в заложниках. Все деньги, выплаченные семье после теракта, ушли на уход за Мариной. Ее маме пришлось уйти с работы. Все это несправедливо, ведь за последствия теракта отвечать должно государство. Оно должно предоставить Марине помощницу и пожизненную реабилитацию. Но эта семья забыта своим государством.

В Беслане живут и другие люди, которым нужна хорошая реабилитация, но ее нет в стране. Наташа потеряла дочь в теракте, осталась двухлетняя внучка. Много лет подряд бабушка с внучкой каждый день приходила на кладбище. Ребенок вырос на этом кладбище. Когда бабушку с ребенком пригласили в Аланский женский монастырь в детский реабилитационный лагерь, она сказала: «Моя дочь умерла, я не имею права радоваться». Ей никто не помогал. С ней никто не работал.

Детям Беслана сегодня помогают только международные организации.

Каждый год Международный Красный крест вывозит их на море. В этом году дети, выжившие в теракте, вернулись из Хорватии. Каждая поездка — это интеграция ребят в большой мир, который тепло их встречает. Это помогает им понять, что насилие побеждается не насилием, а добром. Дети, которые после теракта хотели мстить, теперь выбирают иные жизненные пути. Но всю эту социокультурную реабилитацию проводят иностранные организации. В России так много прекрасных мест, но бесланских детей по России не возят. В России так много прекрасных людей, но бесланские дети с ними не знакомятся.

«Матери Беслана» несколько лет подряд подавали заявку на президентский грант. Они хотели возить по России фотовыставку о бесланской трагедии и рассказывать о ней своей стране. Несколько лет подряд они не могли выиграть этот грант. Выигрывали организаторы патриотических фестивалей и новогодних елок, а «Матери Беслана» не выдерживали такой конкуренции. В этом году полпредство президента РФ в СКФО почему-то вдруг поддержало их заявку, и они наконец получили грант. С первой своей выставкой они поехали в Нальчик, и их там тепло встретили, выслушали, поддержали. Они вернулись оттуда уставшие, но немного оттаявшие. За 15 лет битвы с государством за правду о теракте в Беслане они впервые почувствовали, что выстроенная перед ними бетонная стена как будто отступила — их кто-то услышал. Осенью они поедут в Черкесск, в Москву, в Петербург и Волгоград.

Им тяжело и больно вспоминать пережитое. Но они уверены, что только память о Беслане поможет избежать новых трагедий.

«Я не хочу, чтобы кто-то еще пережил то, что пережила я»,— говорит Рита — мать, потерявшая единственную дочь и уже 15 лет живущая в одиночестве. Эти поездки да еще расследование обстоятельств теракта, которое много лет потерпевшие ведут сами,— смысл ее жизни. Она пытается делать хоть что-то, чтобы мучительная смерть ее дочери не была напрасной. Государство пока не сделало для этого ничего.

Архив
«»
ПнВтСрЧтПтСбВс
15161718192021
22232425262728
2930     
       
    123
18192021222324
25262728293031
       
   1234
26272829   
       
    123
45678910
       
  12345
6789101112
13141516171819
27282930   
       
      1
9101112131415
3031     
    123
45678910
18192021222324
       
 123456
78910111213
28293031   
       
     12
3456789
10111213141516
24252627282930
31      
   1234
567891011
12131415161718
       
891011121314
15161718192021
293031    
       
     12
       
  12345
6789101112
       
  12345
2728     
       
      1
2345678
3031     
   1234
567891011
       
 123456
282930    
       
     12
10111213141516
31      
   1234
567891011
       
293031    
       
    123
45678910
18192021222324
       
  12345
27282930   
       
      1
2345678
9101112131415
3031     
    123
       
28293031   
       
28      
       
      1
2345678
9101112131415
23242526272829
3031     
   1234
567891011
19202122232425
262728293031 
       
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    
       
     12
24252627282930
31      
       
       
    123
25262728   
       
   1234
262728    
       
  12345
2728     
       
 123456
78910111213
282930    
       
   1234
       
  12345
27282930   
       
      1
3031     
29      
       
     12
3456789
10111213141516
31      
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031