Короли «закладок»

Наркотики, и все, что вокруг них – это одна большая, сложная и больная тема. Однако когда смотришь на методы и формы борьбы с наркоманией и кое-что вспоминаешь, вырисовывается следующая картина – рельсы, на которых телега, сзади — лошадь, и эта пара подпирается чадящим паровозом. Ехать нужно, но не получается – потому, что есть физика и логика, препятствующая такому движению вперед, и без жертв.

А теперь по существу и на конкретных примерах. Никак не мог найти рационального зерна в идее, которая муссировалась в нашей республике еще три-четыре года назад. Тогда речь шла о добровольном освидетельствовании старшеклассников на предмет употребления наркотиков посредством дорогостоящего хроматографа.

Может что-то дельное и присутствовало в этой новации, но возникал один вопрос: а у нас действительно нейтрализовали последнего сбытчика наркотиков?

Если выявили, взяли с поличным, и как говорят оперативные работники, «закрыли барыг» во Владикавказе и в радиусе 150 километров от него, то можно конечно потратить последние деньги, приобрести качественное диагностическое оборудование и проверить всех без исключения школьников. Не вопрос! Хотя лучше потратить деньги, причем неслабые, на оборудование и оснащение центров реабилитации наркозависимых граждан. Как ни прискорбно, но первая нестыковка налицо.

Когда в последних новостях о «закладках» вдруг появилась информация о пяти владикавказских старшеклассниках, которые были задействованы в этой «наркокруговерти», стало грустно, страшно и неуютно.

Извините, а у кого можно спросить: в этой школе, где старшеклассник вместо домашних заданий трудился над «закладками», чем занимался школьный инспектор в звании офицера, куда смотрели сотрудники ЧОПа, и насколько были в теме участковый уполномоченный полицейский, совет школы, родительский комитет?

Это же все субъекты профилактики, но они почему-то были далеки от одного объекта профилактики в возрасте 16-17 лет, и этот подросток в одиночку подорвал систему, которая должна была ему же (!) доказывать, показывать и доходчиво продемонстрировать, что такое хорошо, а что такое плохо.

Наркоманы 70-х и 80-х годов со смятой пачкой «Беломора» с одном кармане, и кусочком «запаренной анаши» в другом, выглядят как неандертальцы по сравнению с нынешними наркоманами. К услугам последних современные модели смартфонов, в их активе безукоризненное владение мессенджерами. Надо же какой прогресс, от такой продвинутости только зависть берет! В кошмарном сне такого не увидишь.

Откуда у среднестатистического, нигде не работающего наркомана деньги на девайс, стоимость которого составляет 50% и более процентов от среднестатистического показателя заработной платы в Северной Осетии? Это же экономический нонсенс, помноженный на парадокс, в совокупности с местными условиями.

Зарабатывать деньги на бизнесе и «прокалывать» их, покупать те же «соли», наверное, способны только единицы, а тогда чем зарабатывают на наркотики десятки, а может и сотни тех, кто по вечерам включает фонарики на смартфонах и рыскает по Владикавказу и Беслану в поисках «закладок»?

И это наша, нисколько не сгущенная в красках реальность, наше всё, родное, доморощенное, и самое тревожное, самобытное…

Когда героин пошел в наступление, а это с середины 90-х годов, и как минимум, до середины 2000-х, резко «омолодились» цифры на кладбищенских памятниках.

На похоронах молодого человека, скончавшегося от передозировки, группами перешептывались об истинной причине столь ранней смерти. На траурном митинге говорили о том, как рано парень ушел из жизни, о том, что его родители – достойные люди, уважаемые представители своих фамилий.

А по-другому у нас, когда горе, нельзя, потому как это неудобно и некрасиво, и вообще не принято.

В заключении судебных медиков, которое скрывалось от любопытных и посторонних глаз, значилось, что смерть наступила в результате острой сердечной недостаточности.

Острая сердечная недостаточность у человека, которому 25 лет, 30 лет, 35 лет, и все это на фоне многочисленных проколов на руках, а у кого, и в других местах.

Погибший от наркотиков никогда не работал, тем более, в рудник никогда не спускался на «седьмой горизонт», не был задействован в трудоемких земляных и бетонных работах – у него, в самом начале приема героина «рабочими» были лишь только вены.

Среди тех, кто приходил на похороны, были его приятели и знакомые, наркоманы с большим или меньшим стажем употребления героина, и причину смерти товарища они выражали неким кощунственным жаргонизмом — «борщнул».

Но не было в этом слове, и в интонации, с которым этот неказистый глагол произносился, ни малейшего намека на упредительный фактор, и это была лишь оценочная категория.

Другая оценочная категория — «худинаг» свидетельствовала о беспрецедентном падении морали, и в частности, речь шла о героинщиках, которые из последних сил умудрялись демонтировать могильные ограды из цветного металла, и сдавать их в многочисленные пункты приема.

Те, кто принимал эти ограды, прекрасно видели, что это вовсе не лом, моментально оценивали землянистый цвет лица своих клиентов, с завидной оперативностью высчитывали прибыль и вручали им деньги.

Хозяин пункта или приемщик только лишь на время расследования уголовного дела номинально превращались в звено наркобизнеса.

Как положено, блюстители порядка брали с них объяснения, предупреждали об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний – слов в беседе под протокол сказано было много, но Уголовно-процессуальный кодекс и Уголовный кодекс признак ментальности в виде слова «худинаг» не содержит.

Неплохо выглядит новация, связанная с тем, чтобы публиковать в печатных СМИ и размещать в интернете автобиографические данные и фотографии осужденных сбытчиков наркотиков, но полноты информации все же нет.

А очень бы хотелось узнать, в каком доме и на какой улице проживал распространитель наркотиков, каким он был среди соседей, сколько людей «посадил на иглу», сколько и каких краденных вещей он принял от наркоманов.

Скорее всего, все проходило по стандартной схеме — сначала этот «барыга» имел дело с наркозависимыми людьми, а затем с людьми, ради дозы выносящими из дому все подряд и обворовывающих чужие квартиры. Где пролегал этот водораздел между больным человеком и преступником и насколько быстро размылась эта зыбкая граница?

Конкретного, внятного и достоверного ответа с точностью до одного дня или события — нет, опять утомительные поиски…

У одних, а они, к счастью, в меньшинстве, идут поиски «закладок», у других – идут поиски выхода из крайне сложной, и прямо скажем, драматичной ситуации. Драматизм как результат деликатного и тактичного молчания, полуэффекта от полупрозрачных полунамеков, ощутимый итог извечной и классической недосказанности.

А может все потому, что в истории борьбы с наркобизнесом не хватало той самой правды, сермяжной, горькой, но все же правды.

Тимофей Хъурхъурагов

Опрос

Вы пойдете на концерт Matrang во Владикавказе?
Загрузка ... Загрузка ...
Архив
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
19202122232425
262728293031 
       
    123
25262728   
       
   1234
262728    
       
  12345
2728     
       
 123456
78910111213
282930    
       
   1234
       
  12345
27282930   
       
      1
3031     
29      
       
     12
3456789
10111213141516
31      
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031