Бульдозером в сердце

В какой-то момент показалось, что до Горной Санибы я никогда не доеду.

Месяц подготовки и сломанная машина в назначенный день как бы намекали, что тема не моя. Но Аслан оказался настойчивым. Он хотел показать, что там творится и в своем желании был сильнее судьбы и примет.

— Ты понимаешь, люди режут дорогу по древнему кладбищу и святилищу на горе, — взволнованно говорил он по телефону. – Так нельзя. Мы же не животные какие-то, чтобы ради сиюминутной наживы уничтожать крохи, оставшиеся нам от предков. Приезжай, я всё покажу.

Такими разговорами меня не удивишь. Чаще всего оказывается, что ими очень удобно прикрываться при имущественных спорах, когда хочется перетянуть на свою сторону общественное мнение. Промелькнула и такая мысль, но она в итоге оказалась лишь предположением.

В назначенный день, выдавшимся на удивление тёплым, когда «Электроцинк» выбросил очередную порцию свежести, накрыв Владикавказ, мы на видавшей виды «ниве» ехали по разбитой «пионерке» в сторону Горной Санибы. К моей радости, ехали не одни – старшим (и по возрасту, и по регалиям) был историк Петр Козаев, пожелавший своими глазами убедиться в вандализме, происходящем в одном пока не загаженном месте Осетии.

— Я всегда был уверен: не может не быть древних захоронений в той части республики, — говорил он. – И если это подтвердится, то там надо начать копать.

По виду уже немолодого человека было понятно – у него разгорелся азарт. Это было понятно и по разговорам, которые не прекращались в машине всю дорогу. Об истории Осетии, ее уникальности, людях, живших в этих местах в далеком и не очень далеком прошлом.

Путь в Горную Санибу проходит по краю языка сошедшего в 2002 году ледника Колка. Природа как может, пытается скрыть следы катастрофы. Но то тут, то там появлялись её остатки – открывшиеся автомобильные тоннели, стесанные скалы и бесформенные кучи камней, на которых уже проросли деревья.

— Тут всегда всё было наверху, внизу наши предки ничего не строили, зная, что ледник регулярно сходит и меняет ландшафт, — говорил Аслан. – Те святилища, о которых я рассказывал, стоят на предельно высоких точках. Специально чтобы их никак не коснулась стихия. Но и тут проблема. Сейчас сами увидите.

И мы увидели. И даже услышали. Узнав о нашем приезде, из села привезли самую старую жительницу – бабушку по имени Соня, которая несмотря на свой весьма преклонный возраст отлично сохранила и память, и ясность мысли. Петр Козаев сразу стал расспрашивать её о древних захоронениях – оказалось, что местные знали о них практически с незапамятных времен. А вот историки ничего о них не слышали. Расположен предполагаемый могильник гораздо выше села. Видимо, по той же причине, по которой наши предки не строили ничего в низине, зная о капризном характере Колки. В этот раз подняться к нему мы так и не смогли, путь к захоронениям оказался слишком сложным для неподготовленных нас. Но интерес Петра Козаева оказался настолько неподдельным, что он пообещал добраться туда как только представится первая возможность.

Если путь к древнему могильнику стал нашей проблемой, то плачевное будущее двух святилищ было видно невооруженным глазом. Расположенные по разные стороны ущелья на самых высоких местах, к ним тянулись новые дороги. Точнее, пока еще не дороги, а наспех проложенные бульдозерами тропы.

— За Реком я не очень переживаю, — говорил Аслан. – Примерно раз в пять лет тут бывают сильные дожди, которые её просто смоют, а вот с другим сложнее. Оно расположено на горе, которая почти вся состоит из грунта, и если бы не корни деревьев, которые, считай, поддерживают гору, строение давно бы сползло вниз. Но сейчас эти деревья рубят, чтобы проложить дорогу к очередному «кайфодрому», причем на месте, где дороги никогда не было.

По словам Аслана, люди, которые приобрели или взяли в аренду участок со святилищами и захоронением, ведут себя как захватчики, считающие, что после них хоть потоп. Показывая на белое строение сверху, он вздыхает: «Строят что-то вроде дома охотника. Охотники, б.. Приезжают, животных из автомата расстреливают, варвары».

Аслан мечтает, чтобы в горную Осетию приезжали туристы, но не за тем, за чем едут в другие места. «У меня в гостях бывает много людей со всей страны. И едут они за чем-то духовным, таким, чего нет в других местах. Это не отдых в обычном смысле слова, здесь чувствуется нечто мощное, единение со своими корнями, даже если ты не из Осетии, нечто высокое, что нас и делает людьми», говорит он. «Мы живет среди этого и перестали замечать, относимся к природе вокруг нас как потребители, а напиться в святом месте стало уже обычной вещью, и только за столом мы очень любим Осетию, хотя сами же убиваем», добавил он.

Подтверждения его словам долго искать не пришлось. Немного ниже Горной Санибы тут и там «украшали» величественный пейзаж брошенные на обочину пакеты мусора, пластиковые бутылки, а разноцветные бумажки разного размера завершали картину. В одном месте попалась даже большая синяя бочка из-под спирта. Видимо, как отголосок былого величия нашей Родины. Ярким пятном она словно напоминала, на что мы променяли настоящие ценности.

И настоящую жизнь.

Заур Фарниев

4 6

Опрос

Вы пойдете на концерт Matrang во Владикавказе?
Загрузка ... Загрузка ...
Архив
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
19202122232425
262728293031 
       
    123
25262728   
       
   1234
262728    
       
  12345
2728     
       
 123456
78910111213
282930    
       
   1234
       
  12345
27282930   
       
      1
3031     
29      
       
     12
3456789
10111213141516
31      
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031